Ну люблю я Толяна с Олегом Сергеевичем. Хотя первый – злобный мозгоед и всё время норовит меня поддеть и обидеть, а второй – циничный разум в банке. Вот давеча сказал я им, что иду общаться с великим певцом и композитором Иво Бобулом, так они принялись надо мной смеяться – мол, дурак ты, Петенька, ничего в музыке не понимаешь и вообще. А я ведь – натура тонко чувствующая. И чувствую я, что с Иво меня, как зомби, связывает очень многое.
Встреча, на которую я всё-таки отправился, только подтвердила мои чаяния. Олег Сергеевич напросился со мной и, сидя у себя в банке, всю мою беседу с великим давился от своего гнусного хохотка. Но даже он проникся!
Я решил сразу взять Бобула нахрапом. Говорят ведь, что если хочешь расшевелить звезду, поговори с ней о деньгах. Ну, я и спросил его прям сходу, сколько он зарабатывает.
- Я тебе не скажу, а зачем? А кто скажет? Ну, пусть другие говорят, это их право. Мне хватает. На помойки я не хожу, стараюсь вести нормальный образ жизни, воспитываю сына, за квартиру плачу. Конечно, если бы я был в другой стране с таким, извини, голосом, я бы уже давно был миллионером. Может, несколько раз.
Тут мне стало сразу как-то не по себе. Я почувствовал себя бесчувственной и бестактной нежитью. Олег Сергеевич начал похрюкивать от смеха. Я шикнул на него и продолжил беседу с кудрявым мэтром.- Я последний раз ездил на гастроли с Александром Серовым. Он меня пригласил на свои концерты, ездил с ним в Йошкар-Ола и в Казань. Представь себе, два сильных вокалиста, Саша очень сильный вокалист и я не хуже, два сильных вокалиста выходят на сцену. Люди в зале не знают, что с ними творится. Они спрашивают «Александр, где вы нашли этого парня? У нас в России такого голоса нет». В Украине этого не нужно. Но если вы считаете, что «Бумбокс» – это лучше, тогда зачем я здесь нужен? Культура упала на такой низкий уровень, что из читающей умной страны, которую я знал, превратилась в обывальщину. Денежку скопить все хотят. И деньги – это у всех самоцель. И у вас и у меня. Цель – заработать. Деньги – это свобода, это способ жизни. Но культ делать из этого… У нас культ, да и во всём мире. Культ денег. Исчезли добропорядочность, честность, справедливость. Таких черт я не встречаю – очень редко. Каждый пытается выезжать за счёт пиара, грязного белья. Я не привык к этому. Я воспитан по-другому, хотя и вышел из села. Я в селе вырос. Я понимаю жизнь по-другому. Кое-что нельзя показывать, кое-что нельзя договаривать. Я не пиарюсь, мне оно не нужно. За 30 лет, что я на сцене, поверьте, меня люди знают.
Тут я совсем уж разрыдался. Мне стало ужасно жаль такого талантливого и большого мужчину. Ведь сколько боли в нём! Даже мне, зомби, это понятно. А Олег Сергеевич так хрюкал от смеха, что чуть не выплеснулся из своей банки. Бездушная скотина!- В стране нет ни одного нормального вокального конкурса, который бы поставил все точки над і. Когда был Мозговой живой, было «Море друзів». Сейчас нет таких конкурсов, чтобы показать - не то, что на телевидении «Я спел одну песню, я уже крутой!». Нет! Когда мы принимали участие в конкурсах, мы пели по 9 песен – с оркестром! Пели живьём без фонограммы. Это показатель. А сейчас вышел, спел под фанерочку. Культурно мы обеднели настолько, что ты даже себе представить не можешь. У меня богатый опыт. Те песни, что я пел в молодости, они звучат и будут звучать ещё до ста лет, потому что это – песни. А то, что сейчас – увы.
А ты мне скажи, берём наши «эфэмки». Одни песни, раскинутые по всем каналам. Михайлов, кто-то ещё – до рыгачки. Нет меры!
Пухлый, но симпатичный артист размахивал на меня руками так, что мне стало казаться, будто он претендует на мой мозг, а не я на его. Я живо представил себе, как я еду в такси, а меня до рвотных позывов пытают песнями Стаса Михайлова. Перестал даже пытаться сдерживать слёзы. А Иво всё продолжал.- Нас взяли и унизили. Вот когда развалился Союз, то все говорили – молодёжь! А нас, певцов моего возраста, Зиброва, Кудлай, отодвинули в сторону – та, это нафталин!
Посмотрел я концерт, посвящённый Дню Валентина во «Дворце Украина». Когда артист уходит со сцены под стук собственных копыт – это не артист. Люди платят деньги, чтобы услышать певца! Они хотят слышать Иво, Зиброва, Павлика, Бучинскую, Лорак, ещё кого-то. Они не хотят слушать того, кем их пичкают. А у нас пичкают. На, кушай. А я не хочу! Кушай, это хорошо.
Тут уж градус сочувствия во мне перешёл все мыслимые границы и я, обняв холодную банку с хихикающим Олегом Сергеевичем, зарыдал в голос. А Иво уже было не остановить.- Когда был Леонид Данилыч Кучма, всегда ездили то в Ленинград, то в Москву – были такие дни культуры. Ехали артисты, хорошие артисты. Весь зал просто взрывался. Значит, мы конкурентноспособны. Но никто не делает какой-то шаг, чтобы показать – вот, у нас есть! А кто должен возить? Министерство культуры! Вот «Славянский базар». Россияне едут – обойма шикарных звёзд. Мы едем как нищие. Больно и обидно. Они едут не за свои деньги, им за это платят. Вот я бы поехал бесплатно, чтобы показать, что в Украине есть, кому петь. Пусть оплатят мне дорогу и гостиницу.
Я не смог ничего возразить печальному исполнителю и продолжал, обливаясь слезами, слушать исповедь грандиозного.- Те газеты, которые я раньше любил читать, все стали одинаковые. Вот «Крокодил» как читал, так и читаю. О культурной жизни страны никто не пишет! Мой сын мне говорит – «В советском союзе секса не было! А у меня будет!» - нормально? Ему 5 лет! И он мне это выдаёт! Реклама наша любимая.
Я, растирая слёзы, спросил у Иво, не смущает ли его, что молодое поколение певцов, мягко говоря, стебётся, над такими, как он. Его ответ окончательно вверг меня в пучины печали:- А мы иронично относимся к ним. Они должны завидовать нам, потому что не было бы нас, не было бы их. Они тоже доживут до наших годов и над ними тоже будут смеяться. Это бумеранг! Если они сейчас кайфуют, то через 10 лет о них могут вообще забыть, кто они такие были. Главное на сцене – продержаться. Как говорят, приходить к финишу не первым, а здоровым.
Я прошёл другую школу жизни, сито. Из тех, кто сегодня на сцене есть, осталось бы, может, полтора человека. Остальные бы брали лопаты в руки и делали город красивым. Есть певицы. А мальчиков-певцов я не вижу. Все какие-то женоподобные, стараются быть похожими на женщину. Апрель, май, июнь, июль. Почему? Почему заставляют тупеть нацию? Где мужики подевались – некому петь! Женщины страдают! Мы, нормальные мужики, уже в меньшинстве оказываемся.
Если у нас делается правительственный концерт, и лучшие артисты сидят дома, а какой-то непонятно кто выходит и поёт. Мне не обидно? Мне обидно. Почему? Или у меня нет репертуара? Или потому что я толстый такой? Да, я перенёс серьёзную операцию, и поверьте мне, антидепрессанты делали своё дело. Но я же не упал, не спился – я работаю. Талант высшего качества. У нас не смотрят на талант, и смотрят на что-то другое. А я не "что-то другое", я талантливый человек. Раньше я не мог этого про себя говорить, а сейчас могу. И может, кому-то обидно, что у меня лучше получается. Может, кому-то обидно, что у меня аранжировки лучше, потому что я работаю с хорошими аранжировщиками. Или потому что песни, которые я пою, я их пишу для себя.
От Иво я вышел в совершенно растрёпанных чувствах. Ни мозгов не хотелось, ни кино посмотреть – ничего совсем. Всю дорогу домой Олег Сергеевич, продолжая похрюкивать, но уже не от смеха, а от самодовольства, пояснял мне, что человек, с которым я только что беседовал – социокультурное явление и характерная черта своего времени. А я, слушая его в пол уха, думал, что нам до такого уровня незамутнённости - расти всем и расти.Петенька, д.з.
Я всегда был неравнодушен к французским актёрам, но к Жану Дюжардену я, пожалуй, не просто неравнодшен - я, можно сказать, влюблён. Как он играет лицом! Сначала он изображает звезду немого кино Джорджа Валентина, которого все любят. (Тут Олег Сергеевич употреблял слова "оммаж", "самоирония" и "ироничный постмодернизм", последнее выражение - в адрес фильма в фильме под названием Russian Affair и возглас "Пусть живёт свободная Грузия!") Потом он изображает Джорджа Валентина, который отказывается признавать звук в кино и становится режиссёром. Потом он изображает всеми забытого Джорджа Валентина (тут Олег Сергеевич перестал брюзжать и отметил, что градус драматичной серьёзности его удовлетворяет, а я практически плакал. Толян с нами не ходил - я думаю, из-за своей нелюбви ко всему французскому и скрытой гомофобии. А фильм, кстати - полуамериканский и о Голливуде). Потом Дюжарден ещё и танцует. Ну и там ещё было про любовь, с хеппи-эндом (тут Олег Сергеевич начал бы морщиться, если бы мог, а так только заметил, что "как-то всё неправдоподобно"). В общем, всё, как я люблю.
